кризис пластики. миф?

Art_The-Cafe-Terrace-Night_1888 art_kabakov_65-2000_boy
 1888. Ван Гог, «Терраса кафе ночью»(сокращ.)  1965, повторение 2000. Кабаков.»Мальчик» 

I

Сегодня много и увлечённо говорят о всеобщем подъёме креативности и, одновременно, о отмирании традиционного изобразительного искусства, профессии художника. Пророчат и пластическим искусствам, и художникам скорую кончину.

 

Говоря одним словом, все это, не более чем, обыкновенная, для эпохи безответственных слов и поступков, чепуха. Чепуху сегодня несут повсеместно: припадите к любому (ЛЮБОМУ!) медийному источнику, и вы сразу поймёте, что основным контентом является, именно, чепуха. Левая, правая, с соусом, без… но, чепуха.

Но, мы собрались поговорить о проблемах пластических искусств.  Реальны ли они? Так ли велики, как о них говорят…?

Скажем сразу, наш прогноз положителен. Пластические искусства будут жить долго. Столько, сколько будет жить человечество.

Попытаемся обосновать этот прогноз.

 

Чтобы это сделать, необходимо выяснить кто и где увидел гробовой камень искусств и скромную, братскую могилку художничков рядышком?

Имя им – легион. Кто только не упражняется в кассандрёже на эту тему.

Поводом для написание этого текста послужила публикация в FaceBook текста господина Дудинского, про которого, из-за широты его интересов, можно было бы сказать, что это ЧЕЛОВЕК ВОЗРОЖДЕНИЯ, когда бы дело не обстояло , ровно, наоборот.

Текст не представляет из себя ничего оригинального. Он типичен. Но, т.к., это , повод, позволим себе процитировать маститого регрессиста:

 

Так вот. Хочется призвать «художников», что пора смириться и понять. Ваша эпоха прошла – причем безнадежно и безвозвратно. Цены «на Пикассо» не показатель – вы не Пикассо. Вас – слишком до хрена и больше, вы плодитесь как кролики, размножаетесь с безответственностью трески (как говорил классик), вы уже заполонили собой все пространство так, что за вашими картинами не видно звездного (так же как и дневного) неба.

То есть реально вы обесценились до абсолютного нуля! И если еще кое-где встречаются инфантилы, которые вас покупают, то поставьте свечку в храме!

Запомните – «Пикассо» в современном контексте – не художник, то есть отнюдь не то же, что и вы. «Пикассо» – всего лишь бренд, который к вам не имеет НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ. Запомните.”

 

Вот так. Дальше конкретика, типа: просить нужно триста баксов и не жужжать и тому подобные ценные советы.

Ну, это, положим, хамский текст. Есть более научные:

 

“Для того чтобы успешно «продаваться» на рынке, чувственному искусству приходится поражать публику, быть сенсационным. На ранних стадиях его нормальные персонажи, нормальные позитивные события и нормальный, хорошо отлаженный стиль обладают очарованием новизны. Но со временем его темы, повторяясь неоднократно, становятся привычными и банальными. Они теряют свою способность волновать, стимулировать, возбуждать. Поэтому искусство приступает к поиску экзотичного, необычного, сенсационного. Вместе с постоянно меняющимися капризами рынка это приводит на поздних ступенях развития к искусственному отбору тем и персонажей. Вместо типичных и существенных тем оно выбирает такие анормальные и пустые темы, как преступный мир, сумасшедшие, нищие, «пещерные люди» или «шикарные женщины». Эта концентрация на анормальных, искусственных и случайных явлениях делает природную поверхность чувственного искусства еще более очевидной, а отражение объективной реальности более обманчивым, пустым и извращенным. Именно этой ступени достигло в настоящее время наше чувственное искусство. Оно стало подобным лодке без весел, которую швыряет из стороны в сторону переменчивый ветер капризных требований рынка и бесконечные поиски сенсационного. Оно достигло состояния кривых зеркал, которые отражают только тени мимолетных и случайных явлений” (Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. КРИЗИС ИЗЯЩНЫХ ИСКУССТВ).

 

Что же мы видим на примере текстов двух уважаемых авторов? Я уже писал выше о медийном контенте. Чепуху видим. Я не упомянул выше, но скажу сейчас: проблема не в том, что чепуха стала контентом, она стала товаром. И авторы текстов просто торгуют словами.

Цели при этом могут быть самыми разными: от прозаического гонорара, до хитроумного плана собственного PRа, с целью , уже его, монетизации.

Суть не в этом.

II

По приведённым отрывкам хорошо видно, что разговор о судьбах пластических искусств ведётся, как бы, за забором искусства: баксы, боязнь потери актуальности, требования рынка…

Особенно преуспели в этой чепухе, собственно, искусствоведы, объявившие (и поверившие в это!) свои тексты самостоятельными, самоценными произведениями искусства, ничем не обязанным предмету их породившему.

Данный текст написан в спешке, по горячим следам, поэтому, далеко ходить не будем и возьмём самоценное описание апокалипсической сцены из статьи, очевидно, искусствоведа Юлии Квасок “Канон против разрешения”, размещенной на Advertology.Ru:


“Москва встанет! Но как — встанет? — задает вопрос Константин Худяков. И демонстрирует хоровод гомункулусов вокруг громадного члена, а также кириллицу из банановой кожуры…”


Кроме банальной орфографической путаницы, всё остальное не может оставить равнодушным. Настолько это ВЕСОМО и ЗРИМО.

А, между тем, это, просто такой подвид чепухи. И не смешно, ни разу.

Оставим Юлию, у которой ни слова в простоте, а фалос, ежесекундно, вонзается в дискурс, и поговорим человечьим языком. Коротко.

В традициях русских философов двадцатого век, которые, меньше всего, были классическими философами, но гражданами, людьми, писателями, общественными деятелями, т.е., делающими что-то для общества.

Итак, есть ли кризис? Есть. Но кризис ли это, собственно, пластических искусств? Нет, конечно.

Можно говорить об отсутствии прорывов на этом фронте человеческой деятельности в последние десятилетия, но кто сказал, что инновации в пластических искусствах внешне напоминают iPhpone 5? Можно, кстати, ещё, и поспорить о прорывах как необходимом и перманентном признаке существования искусств, но не это является предметом данных заметок.

Итак. О «кризисе».

С большой долей уверенности, можно говорить о двух тенденциях. Профанации пластических искусств воинствующими дилетантами и, как следствие, о кризисе явления искусств – кризисе восприятия произведений пластических искусств зрителем.

Теперь, об этом же, без хамства и дискурсов.

Первым звеном, вне всякого сомнения, является профанация творческой деятельности в сфере пластических искусств значительным количеством людей, высвободившихся, в следствии структурных изменений общества.

Эти люди накапливаются в нише, традиционно занимаемой художниками, не только подменяя собой самих художников, но и искажая традициионалистские представление общества о последних.

Идеологами этого процесса, он (процесс подмены и искажения) подаётся, как прогресс, что, само по себе, является обманом, т.к. на лицо, очевидная деградация и обитателей ниши, и взаимоотношений этой группы с другими группами общества.

К сожалению, человечество не снабжается в таком количестве талантами, достойными всеобщего внимания.

Приходится снижать планку. Как справедливо отметил Максим Кантор:


“Искусство концептуализма – это простая договоренность считать каляку-маляку произведением, на том основании, что каляка-маляка напоминает о существовании настоящего искусства.


К этому снижению, уже, объективно, приводит и сложившаяся конфигурация арт-рынка, который, с одной стороны, вовлекает в себя всё больше и больше квази творцов, а, с другой стороны не может не делать этого. Вынужден поддерживать договорённости обозначенные Кантором.

Что вынуждает его вести себя, именно, так?

Банальное желание “хорошо” жить.

Это определение: “хорошо”, ввиду своей крайней неопределённости и открытости для трактования, уже, наделало много некрасивых дел в самых разных областях человеческой деятельности и человеческих взаимоотношений. Не стал исключением и арт-рынок.

Не станем касаться слишком сложной и, возможно, изрядно, конспирологизированной темы политического социального заказа. Посмотрим на видимую часть арт-рынка.

Копошащиеся на нём, всякого рода, кураторы и галеристы, подобно акуле, которой, для снабжения кислородом организма, необходимо плыть безостановочно, так же, безостановочно выводят на рынок одно унылое говно за другим.

Иначе – смерть. “Плохая” жизнь.

Торговать работами работами Ван-Дейка и Караваджо с репиными, до недавнего времени – удел немногих аукционных домов. Сколько ни демократизируй этот процесс, все авторы мертвы и, давно, ничего нового не пишут.

Выход один – рекрутировать новых ван дейков. Ван дейков нашего времени. Что и происходит, но учитывая, что предыдущую обойму авторов человечество отбирало тысячу лет, выкатить одномоментно, хотя бы, равночисленную плеяду затруднительно. Приходится снижать планку.

Иначе – смерть. “Плохая” жизнь.

Это первое звено, первый этап сегодняшнего “кризиса”. Оформленная Роланом Бартом для словесности (но, благодаря единству мира, годящаяся и для пластических искусств) СМЕРТЬ АВТОРА (у Дудинского: Вы не Пикассо!).

С первой составляющей ясно: смерть автора через его убийство посредством бесконтрольного размножения “автора” в кураторских лабораториях по выпуску арт-гомункулоусов. Итог: Автор мёртв.

                                                         III

Вторая составляющая «кризиса» – кризис восприятия.


Разобравшись с удалением с доски современного пластического искусства личности творца как действительного, дееспособного феномена, посмотрим на Зрителя.


Начинается всё на довольно высоком уровне, когда восприятию предлагается стать синкретичным с дальнейшей подменой восприятия ощущением, на чём и предлагается остановиться.


Это не такой сложный, но, несколько, запутанный процесс. Например, советская психология (П.П.Блонский,А.В.Запорожец, Н.А.Ветлугина,С.Л. Рубинштейн,Е.А.Флерина, П.М.Якобсон и др), считают ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ВОСПРИЯТИЕ (способность к нему) результатом развития личности, признавая наличие врождённых зачатков такого восприятия, трансформируемых во что-то, более или менее, цельное в процессе воспитания и развития личности.


Действительно, каждый из нас, по собственным, конечно, ненаучным наблюдениям, признает, что, на первых ступенях развития, для ребенка характерно действенное, утилитарное отношение к миру и к предметам искусства, в частности (дети щупают, трогают изображение на носителе, гладят его и т.п).


С этими наблюдениями трудно не согласиться, несмотря на наличие (раньше, на Западе, а теперь и у нас) разноголосицы учёных мнений о предмете.


Согласно некоторым из них, восприятие красоты является врожденным, биологически присущим человеку;


Значительная группа психологов, искусствоведов, придавая пониманию эстетического развития интеллектуальный характер,называет, даже, возрастные границы, считая, что в дошкольном возрасте ребенок еще не способен к эстетическому восприятию и эту способность он приобретает лишь в 10-11 лет;


Психоаналитики, естественно, связывают художественное восприятие с действием сексуальной доминанты…


Наконец, существуют конгнитивные теории, основанные на том, что эмоциональные реакции человека на произведение искусства являются ответом на анализ информации, котрые несут в себе художественные полотна.

Сторонники этой группы теорий (Дэниель Берлайн, Ховард Гарднер), считали, что для соответсвующего восприятии живописи нужен определенный уровень знаний и жизненный опыт.


Мы склоняемся к «советской» точке зрения, ибо, жёстких возрастных рамок, сколь-нибудь, доказательно, сформулировать не можем. Однако же, наблюдая трансформацию взаимоотношений пластических искусств и общества в нашей стране на протяжении нескольких десятков лет, учитывая все известные нам векторы воздействия на эти взаимоотношения (как их наличие, так и их отсутствие, на различных этапах), обнаруживаем зависимость между присутствием (в качестве формообразующих) тех, или иных тенденций  и вниманием общества к сфере образования, воспитания и формирования следующих поколений.


Это заставляет, заодно, согласиться и со многими положениями гештальт теорий восприятия.


Более того, мы с изумлением, наблюдаем некоторую эстетическо-нравственную деградацию, под влиянием последовательного ослабления этого внимания, людей, со всей очевидностью, сформировавшихся давно, (примером, оселком, может являться горячая поддержка некоторыми деятелями культуры старшего поколения,  хулиганства в ХХС, деятелями, которые, каких-то двадцать лет назад рыдали над руинами того же ХХС.


Причём, в отсутствии иной риторики, поддержка хулиганству выражалась, именно, как художественному жесту, а участницы, кстати, во исполнение сценария первой составляющей кризиса, получили, на ряду со статусом безвинных и возвышенных жертв, статус творцов (художников).

 

Произошло естественное.


за смертью Автора, Зритель, не видя, всячески маскируемые кураторами действительные Личности, постепенно, но, исторически стремительно, перестаёт испытывать естественное человеческое уважение к профессионалам, которые, почти всегда – личность. Он, попадает в странноватый мир, где:


“Императивного бытия нет, но договорились считать, что безответственная жизнь и есть философия” (М. Кантор).


Вот, казалось бы, и состоялось.


Деградация (смерть) Автора с параллельным синкретизированием зрительского сознания, практически,  девальвируют один из древнейших видов человеческой деятельности, не только, лишая художников (гомункулосов?) куска хлеба и права на имя (“Вы – не Пикассо!”) но и зрителя, а это большая часть человечества, доступа к ценностям верхнего порядка, вспоминать о которых, время от времени, необходимо каждому человеку, при условии, что он – человек.


                                                       IV

Не так случаен в своих приговорах Дудинский, видящий явление, но, по всей видимости, удовлетворённый увиденным, раз позволяет превращать его в манифест.

Впрочем, что ему остаётся?

Не случайно, “убив” Автора, специалист по мифам (совпадение?) Барт занялся массовыми коммуникациями.


Оба они (не будем, конечно их сравнивать, просто, соединим) не признают, вполне, видимого, рукотворного генеза описанного процесса.


А, именно, рукотворность происходящего, даёт уверенность в выздоровлении.


Если не напускать туману, не крышевать кураторов, то придётся признать, что процесс не так страшен и обратим. Если, конечно, применить к Арт-рынку, раз он стал рынком, правила, которые применяются к любому другому рынку. Рыночное регулирование. Остальное вылечит время.


Эту нелепую, навязываемую договорённость постмодерна можно отменить три раза хлопнув в ладоши,  для снятия колдовства.


Человечеству надоест изображать из себя фотографов, на основании наличия мобильного телефона. Это недостаточное основание.


В подобные прелести соплеменники впадали и ранее, Мы прекрасно помним времена, когда имеющий камеру Linhof Master считался фотографом-художником. Пришла цифра и уравняла имеющих и неимеющих Linhof. Зачастую, справедливо.


Осталось наиграться лёгкостью создания видимости изображения и понять разницу между картинкой и Изображением, унылым говном и Произведением.

Каждый из нас перемещается на автомобиле, но у телевизоров нас собирают только сотня гонщиков всех формул мира. Они гонщики.


Не стоит расстраиваться, что Дудинский отказывает нам в имени Пикассо… У нас есть собственное имя и мы не толчёмся в одном лабазе с Дудинским, куда он сам завёл себя и собратьев-концептуалистов.


Никто не умер. Просто наступил момент, в которой Дудинскому со товарищи стало ясно, чем они занимались всю жизнь и в осознание этого он пытается втянуть других.


Порадуемся, что нам это стало ясно много раньше Дудинского, но мы не связаны постмодернистскими договорённостями и являемся рабами пластических искусств, что много почётней, чем быть рабами погасшей лампы концептуализма.


И ещё одно, важное:

Концептуализм всегда отрицал зрителя. Он антигуманен. Зритель нужен, только, в качестве кошелька-спонсора, толпы на вернисаже, и мишени для упражнений в хамском остроумии по поводу его (зрителя) тупости и бескультурности.

Актёры часто говорят (и мы им верим) что для хорошего спектакля нужен хороший зал. Разовьём эту мысль.


Произведение пластического искусства не возникает в момент, когда автор откладывает в сторону кисть, резец… Не возникает оно и, когда работу вешают на музейный гвоздик, но (об этом не знают концептуалисты!) оно возникает, когда работу находят глаза Зрителя.


Назовём это голограммой, чистым образом, но, именно, где-то посередине, между изобразительной плоскостью работы, каменной линией скульптуры и глазами Зрителя возникает, не существовавшее до этой поры, Произведение.

И возникает каждый раз, и, каждый раз, немного иное, ибо в отсуствии “договорённостей” с жуликами, Зритель является сотворцом Произведения.


Этого  не понимает концептуализм, не понял Дудинский, впав в прелесть цеников, брендов и пр…

Это поймёт Зритель, когда перед ним встанет простой выбор самооценки: КТО ОН?

Участник секретных соглашений, не подписывавший их, но обязанный выполнять, или, пусть на время, но соавтор чуда, (каковым является всякое настоящее произведение), получающий наслаждение, а не отбывающий унылый номер коронации фуфла шедевром.



            КУРАТОРЫ НЕ В СИЛАХ ОСТАНОВИТЬ КАТАРСИС

Powered by WordPress | BestInCellPhones.com offers free cell phones and best wireless deals at iCellPhoneDeals.com. Read more on PalmPreBlog.com and iFreeCellPhones.com.